Раиса Атамбаева заявляя о том, что «власти преследуют их детей» показала весь свой цинизм
Глава ГКНБ Орозбек Опумбаев: В Усена Ниязбекова специально целились в сердце
Кой-Ташта атайын кызматтын аскерлерин таяк менен башка чаап урган жаран суракка чакырылды
Мамбет Мамакeев, Кыргыз Республикасынын Баатыры, Академик: “Адахан сага айтам, Алмазбек сен ук!”
Чакан нефтрейдерлер күйүүчү-майлоочу майларга тыюу салуу боюнча киргизиле турган Техрегламенттин мөөнөтүн узартууну суранууда
Украинада парламенттик шайлоодо келген депутаттардын 75% пайызы жаңы жүздөр
Советница Суракматова снова отличилась. Она вступилась за карикатуриста высмеющего президента
Сейтек Атамбаев: "Атама убагында "шопуруңуз, жан сакчыңыз сизге көлөкө түшүрүп жатат"-деп айтканым үчүн эки жыл жолукпай койгон"
Олжобай Шакир, жазуучу: «АШАнын азыр өз чыласына өзү оонаган чочкодон эмне айырмасы калды?!»
Экс-президент бүткүл элге укук маданиятсыздыгын көрсөтүүдө
Саламат Садыкова, Кыргыз Эл артисти, Токтогул Сатылганов атындагы мамлекеттик сыйлыктын ээси: «Журт бузарларга туруштук берген мамлекет башчыбызга рахмат»
Манас Арабаев көрсөтмө берип Раиса Атамбаеванын «былык» иштерин чубады…
Издөө
» » «ОДИН ИЗ НИХ ПОД МОИМ ГЛАЗОМ ДЕРЖАЛ ШТЫРЬ И ГОВОРИЛ, ЧТО СЕЙЧАС УБЬЕТ…», - ЖАРАСУЛ АБДУРАИМОВ ОБ УПРАВЛЕНИИ КОНФЛИКТАМИ

«ОДИН ИЗ НИХ ПОД МОИМ ГЛАЗОМ ДЕРЖАЛ ШТЫРЬ И ГОВОРИЛ, ЧТО СЕЙЧАС УБЬЕТ…», - ЖАРАСУЛ АБДУРАИМОВ ОБ УПРАВЛЕНИИ КОНФЛИКТАМИ

26 июл 2019, 13:42    bishkek
Конфликт не всегда разбирательство в суде, особенно когда общаться приходится один на один с группой рассерженных людей на улице, когда захватывают здания, перекрывают дороги и угрожают.
Чем обычно заканчиваются такие конфликты и с чего они начинаются я попросил рассказать Абдураимова Жарасула Осмонолиевича. Он работал руководителем разных крупных предприятий в те годы, когда происходили самые крупные конфликты в КР. Доходило даже до захвата заложников и попыток физической расправы в толпе.  
- Настоящий хороший руководитель должен всегда держать руку на пульсе. И первое из чего складывается этот пульс, это анализ ситуации. Из чего складывается система мониторинга за настроением населения?
- У нас есть очень большие исследования, работы, в которых изучены  потенциальные возможности минерально-сырьевых ресурсов нашей республики. А информационная работа с населением никогда не велась. Если возьмем золотодобывающие организации, которые располагаются в Чаткале, в Баткене, в Нарыне по большому счету их руководство только начинает всерьез об этом задумываться. Конфликты везде начинались из-за того, что народу правильно не объясняли с самого начала, что там будет и как эти предприятия работают, поэтому и начали появляться протестные настроения. От чего они появились? Всегда человеку кажется, что кто-то что-то выкапывает и увозит, а нам ничего не остается. Я их очень хорошо понимаю, потому что действительно неизвестно кто и сколько, куда вывозит. Нет схемы сбора информации от населения и порядка обратной связи. Должен существовать график встреч с населением и протокольное поручение по исполнению решений подобных встреч. Из этого и должна, в принципе, складываться устойчивая система мониторинга.
- Как надо собирать сведения о настроении населения?
- Раньше при СССР была очень интересная ситуация. Первый секретарь райкома партии, председатели райисполкомов или сельсоветы проводили агитационно-пропагандистскую работу. К примеру, говорили, что в нашем колхозе от 100 овцематок получили 120 ягнят. Или в нашем районе будет строиться текстильный завод или швейная фабрика. То есть это об этом заранее говорилось. Или взять пятилетнюю программу страны. Каждая республика знала, и Кыргызстан в частности, что в этой пятилетке будет строиться Шамалдысайская и Курпсайская ГЭС, Сары-Жазский горно-обогатительный комбинат. То есть народ был информирован. Одно название горно-обогатительный комбинат населению ничего не дает. А когда начинают рассказывать, что в этом горно-обогатительном комбинате будет добываться молибден, из молибдена делают такую-то машиностроительную продукцию. То есть народ уже знал. Народ был очень любопытный тогда, много читали. И в средствах массовой информации много писалось, что за фабрика будет, сколько рабочих мест, какие социальные объекты будут развиваться вокруг комбината, который строится. К примеру, когда строился Таш-Кумырский завод полупроводниковых материалов, все население четко знало, что здесь будут две школы, садики, теплоэлектроцентрали. А сейчас человек в этих селах живет всю жизнь, и вдруг появляются какие-то непонятные люди с горной техникой и начинают капать что-то, еще и под покровом тайны и четырехметрового забора с колючей проволокой. Естественно, люди начинают беспокоиться. Спрашивают: «Что вы здесь ищите? Здесь испокон веков мои предки жили. Это было жайлоо, мы животноводством занимались». Из-за отсутствия информированности населения все эти беды. Начало всему, конечно, это лицензия. Почему лицензию продают тайком? Сама лицензия продается за чисто символическую цену. Я сейчас знаю очень много компаний, у которых кроме лицензии ничего нет. У этих компаний не то что экскаватора, даже лопаты нет. Недавно даже президент говорил, что есть люди, у которых больше сотни лицензий, а ни одной работы они еще не начали проводить. Потом лицензию перепродадут и все запутается еще больше. Хаотичное управление в итоге привело к такому отношению населения к государству, правительству.
Все это нарастает как снежный ком с горы. Взять к примеру резонансные протестные настроения по урану, которые, во-первых, нанесли очень большой урон инвестору.  Во-вторых, население правильно возмутилось, потому что они не знали, кто это такие, что они тут делают, какую технологию применяют, вредная она или не вредная. Никто же их не информировал, не рассказывали простым, доступным языком. Наверняка, у этого инвестора были свои современные технологии, которые должны были дальше применять. Но те материалы, которые появились в соц. сетях конечно, выглядели довольно убого: как будто просто копают, фон повысился, вред наносят. Недавно, появилась еще информация, что какие-то международные организации замеряли и определили что уровень радиационного фона не менялся в тех местах лет сто. Но все это уже запоздалые действия и решения, конфликт уже разросся до масштаба всей страны. Я повторюсь, все это случилось потому что с населением никто не работал!
- Первые звоночки кризиса – это когда где-то кто-то начал проявлять недовольство. Как это должно выявляться? То есть это должны ходить люди и население спрашивать? Или заявления какие-то собирать?
- Когда я работал зам. директора Кумтора, я заметил очень интересную вещь. Население сейчас абсолютно политизировано. В том случае если какая-то партия решила участвовать в партийной борьбе перед выборами, то источники финансирования для этого они видят, в первую очередь, в больших горнорудных комбинатах. Они выходят к людям и говорят, дорога разбивается, экология портится, надо что-то делать. И обязательно находят горячих ребят в селах и начинают их обрабатывать.
- Можно это предупредить?
- Можно. Это работа министерств, Правительства и самих комбинатов. Не только конечно сам премьер должен общаться с населением. Но, поймите, никто в селах четко не знает куда, в какой государственный орган им обращаться. Очень хороший пример с Кыргызалтыном. Зачем и кто его назвал Кыргызалтын? Любой кыргызстанец подумает, что эта организация должна заниматься всем, что связано с золотом. Тогда по логике и нужно у Кыргызалтына спросить про настроение в этих селах, и на счет производственных показателей, и перспектив открытия других предприятий. А когда накаляется обстановка, как это было с Кумтором, когда местное население выступило с заявлением что предприятие портит экологию, Кыргызалтын вообще слышно не было. Депутаты друг с другом дерутся, комиссию создают, разборки устраивают. Правительство отвечает, президент, которого это не касается, отчитывается по золоту. А где Кыргызалтын и зачем тогда он нужен? В Кыргызалтыне должны быть идеологи, ответственные сотрудники, которые работают с населением. Это же все страны мира прошли. Не только у нас, во всех странах эта проблема была. Можно же было научиться опыту этих стран. В том же Кумторе были очень хорошие специалисты по работе с населением, которые приезжали, но они поздно были подключены.
- Произошел кризис, население уже готово к решительным действиям, упустили этот момент. Что нужно теперь делать? Создавать какую-то команду? Кто в эту команду должен войти? Какой бюджет этой команды должен быть? Какие первые шаги должны быть?
- В первую очередь, должны быть специалисты в самом предприятии. Нужно включить в группу самых активных граждан из местного населения. Сейчас не очень любят, когда из власти кого-то включают. Местное население любых чиновников воспринимает нехорошо. Четко приклеился ярлык – они продажные, их подкупили. А фамилий чиновников, которым поверят, никто не назовет. Уверен, что предприятия, которые работают в горно-добывающей отрасли, могут показать представителям местного населения, как похожие предприятия работают в других регионах, в других странах. Спокойно можно даже организовать такую экскурсию. Когда люди сами своими глазами это видят, быстро накал спадает, успокаиваются. Это первое. Второе, в этой группе должны быть хорошие психологи, знающие местный менталитет, стрессоустойчивые и терпеливые.  Естественно, это большие затраты. Комбинаты поддержат, если найдутся такие люди. Ведь если послушать проблемы местного населения, они очень легко решаются. Они просят обеспечить рабочими местами, решить социальные вопросы, улучшить инфраструктуру. Для больших комбинатов это небольшие расходы. Улучшение инфраструктуры выгодно самому комбинату. Опять же обучение, не все же знают горное дело. Молодежь быстро обучается. Я сам видел как после интенсивного курса на большой современной, напичканной электроникой технике работают молодые ребята из Кыргызстана.
- А с МСУ как нужно взаимодействовать уже в момент кризиса?
- Самая большая проблема местного самоуправления – это управление. Кто глава этого МСУ? Ведь до такой степени в демократию доигрались, что сейчас в основном аыйл окмоту возглавляют очень малограмотные ребята. Бывает, что и подкупают избирателей, 12 человек стали депутатами и они избирают главу МСУ. Я сталкивался с такой ситуацией когда люди родились, учились, выросли в этом селе и абсолютно представления не имеют о тех проблемах, которые есть в этом Аыйл Окмоту. Когда приходишь и спрашиваешь, чем вам помочь, какие у вас проблемы, не могут ответить. Могут сказать, что спортивную площадку надо построить. Но одной же площадкой проблемы не решаются. Необходимо понимать такие элементарные вещи, как технико-экономическое обоснование,  уже не говоря о бизнес-проектах. А о разработке бизнес-планов говорить вообще не приходится. Иногда предлагаешь это сделать самому, но для составления технико-экономического обоснования, бизнес-планов, бизнес-проектов нужны данные. Спрашиваешь, сколько работоспособного населения в айыле, сколько молодежи, сколько женщин, сколько мужчин, абсолютно не знают. Спрашиваешь, что раньше было при СССР, что выращивали здесь? Кукурузу. Так давай тогда кукурузу поможем сажать? А что дальше с ней делать не знают. На Иссык-Куле, например, проблема была, что делать с абрикосом, что делать с яблоками. Сейчас очень много перерабатывающих малых цехов появилось. Все равно, я сейчас наблюдаю, потери этих фруктов остаются в большом количестве. Значит, не все правильно рассчитали.
- Очень часто бывает, что конфликт сопровождается присутствием бандитов. С ними как-то нужно вступать в диалог? Или полностью игнорировать?
- Во всех горнорудных комбинатах при конфликтах криминал играет очень большую роль. Я с ними сталкивался. Они приходят и ставят условия. Они даже могут зайти в комбинат в центральный офис и сказать, что вы будете делать так, как мы вам скажем. Кыргызстан маленький и люди всех в лицо, и по именам знают, кто есть кто в этом селе. В селе сами знают, кто у них за что отвечает.
- Как с ними общаться?
- Общаться очень просто. В основном это молодежь, которая без работы осталась, они занимаются только спортом. С одной стороны мы гордимся, что у нас в стране есть очень много молодых бойцов. Но от того, что они безработные остались и в спорте оказались не нужны, их притягивает легкая добыча, пошел, морду набил, отобрал бизнес или посадил на счетчик. А молодежь, уже со школьной скамьи видит, что авторитета у акима или у губернатора совсем нет, а у бандита хороший авторитет. Я тоже буду таким. Упустили воспитание. Я думаю, с ними надо разговаривать жестко. И почему завод – налогоплательщик должен трястись, что придет бандит и убьет руководителя этого предприятия или убьет людей, что-то отберет и посадит всех на счетчик. А куда в таком случае смотрит налогопожиратель – правоохранительные органы? Это же их работа. Жуков захотел навести порядок в Одессе и навел. Здесь то же самое. Очень хотелось бы посмотреть на отчет, который предоставят силовики по этому поводу.
В момент конфликта на чувство патриотизма давить бесполезно. У молодежи альтруизма уже нет. Любому молодому человеку подойди и скажи, будешь на меня работать, у тебя  зарплата будет не больше 15 тысяч сомов, но стабильно и это нужно для процветания страны. Он ответит:  -Ты что, с ума сошел старик? Я за такую зарплату работать не буду.
Сейчас для молодого человека не стоит вопрос, умею я делать то, что предлагают или нет, ему надо зарплату сегодня побольше, чтобы он за ночь стал миллионером и женился на королевской дочери.
Когда говорят, информационный век и сейчас основное – это зарабатывание денег в поле информационных технологий, я считаю, все это ерунда. Без материального производства, без индустрии все равно страна не выживет. Даже великие экономисты поняли это. Если при СССР в Кыргызстане 78% валового продукта давала индустрия, это же о чем-то говорит. Это машиностроение, приборостроение давали.
 
- А с журналистами как нужно общаться в момент кризиса?
- Журналисты – очень хорошие партнеры. В первую очередь, я считаю, это должны понимать и наше Правительство, и руководство предприятий. Если грамотный журналист, который в области промышленности специализируется, он должен общаться с представителями комбинатов, заводов, министерств, местного населения. И в результате появлялась бы реальная картина происходящего. А если бы это происходило на системном уровне, то это было бы вообще здорово.
- То есть журналиста тоже нужно учить?
- Обязательно. Журналистов надо обеспечивать материалами. К примеру, что это за продукция, что дает это сырье. У журналистов легче получается простым языком разговаривать с люди. Технарь так не может. Любая информация, какая бы она не была, положительная или отрицательная, пусть напишет журналист. То, что мы скрываем, все равно вылезет. И тогда будет уже поздно. По урану (конфликтная ситуация в Иссык-Кульской области. - прим. автора), если бы журналисты начали работать раньше,  не было бы такого.
Нередко конфликт создается искусственно и те же журналисты могли бы это выявлять. По любому можно вычислить, кто стоит за теми или иными акциями, потому что общество политизировано страшно. Но, к сожалению, качественной аналитики по этому поводу очень мало. Иногда такие вопросы вообще не освящаются. Например, в Таш-Кумыре я был даже захвачен так называемыми революционерами (во то время, когда Бекназарова закрыли), меня и моих заместителей взяли в заложники. Об этом видео в МВД сняли, как нас избивали. Но в конце я помню, когда люди устали, я с ними разговаривал. И в конце они даже попросили, чтобы я возглавил их шествие. С ними надо разговаривать на их языке, чтобы они понимали, какие могут быть последствия. Народ все понимает.
- В момент кризиса бесполезно говорить?
- Если вы вышли туда, где стоит толпа агрессивно настроенная, по-моему опыту, надо вытерпеть, выслушать 15 минут, 30 минут максимум. Пусть выскажутся. Потом можно уже определиться, как разговаривать. Народ сам определит, какая тематика, какая проблема. Если ты знаешь, как решить эту проблему, поговори с ними. И причем, чтобы они внимали, не умничай, не читай нотаций. Самое интересное, что народ сам подскажет решение этой проблемы. Надо за это ухватиться. Ни в коем случае нельзя обещать то, что ты сам потом не сможешь сделать. Народ никогда не забывает. Я это по Кумтору видел. Даже президент Кумтора говорил, что нельзя было обещать того, что мы не сможем сделать. Кончилось тем, что его камнями закидали местные ребята. Он приехал и мне рассказывал о том, что требования, о которых все говорили, легко было выполнить. Также рассказал, что заместители, которые докладывали обстановку, попросту обманывали. Поэтому я уверен что руководителю всегда нужно иметь свой собственный канал получения информации.
- То есть очень важно с точки зрения руководителя получать альтернативную информацию?
- Обязательно. То, что говорят твои работники – это одно. Простой человек огромное удовольствие получает, когда с ним разговаривают. Ему нравится, что он с самим генеральным директором разговаривал: я ему сказал, и он мне ответил. Самому надо идти. Пусть народ видит, что сам пришел, а не трусливо сидеть, кого-то отправить, а тот придет и скажет, шеф, там все спокойно.
- У нас есть ИПДО – инициатива прозрачности добывающей отрасли. Я  делал кое-какие исследования в этой сфере. Почему эта инициатива, я не скажу, что провалилась, но она не эффективна на сегодняшний день?
- Если вы обратили внимание, о Кумторе информация всегда печатается. Они даже листовки делают, распространяют. Для меня тоже очень непонятно, что творится в Чаткале. Не очень понятно, что творится в Джеруе. Каждый начинает подозревать. Легче рассказать всю информацию полностью.
- То есть мы не понимаем, как хотят получать информацию люди, что они хотят получать, в каком виде? Вы хотели сказать, что это не учитывается?
- Да. Кумтор периодически печатает о себе информацию. Побольше надо печатать. Говорить, встречаться с людьми. Хороший опыт Советского союза нельзя забывать. В Советском союзе всегда писали информацию не только о предприятии, но и о людях которые там работают, о передовиках. В этом случае многие спрашивали и получали ответ именно от людей, которые своим трудом завоевали авторитет. Это была действительно большая сила. А у нас нет сейчас передовиков, про них никто не знает.
- У них можно было бы и спросить, что происходит?
- Конечно, они же простые работяги. Такие люди расскажут так как оно есть. И знаете, он сделает это очень воодушевленно, потому что любит свою работу. Это полезная информация и для молодежи, и для сельчан. Когда я включаю свой телевизор, то я вижу, что сейчас больше эфирного времени занимает молдо, чем какой-нибудь специалист. Сейчас все замкнулись, огородились, особенно предприятия, и что там творится, никто не знает. И руководители такие пришли, которые боятся всего и вся. А у населения как? Если боится, значит он ворует. Не пускает, значит он ворует. А что скрывать? Пусть заходят, пусть снимают. У меня к вам встречный вопрос? Где те люди, герои труда, про которых когда-то рассказывали. Нет их, журналисты с удовольствием рассказывают про бандитов, совершенные преступления, иногда про то, что милиционеры кого-то поймали, про ДТП каждый день. А где про хороших фермеров, токарей, слесарей, про горных разработчиков, добытчиков?

- Я согласен с вами, но это на самом деле предмет еще одной, большой беседы.  И я уверен, что мы об этом обязательно поговорим. Возвращаясь к конфликту, Вам было страшно в моменты конфликтов?
- Было. Когда в окружении остался в Таш-Кумыре, когда нас начали избивать. Это были Аксыйские события. Я уже говорил, что был тогда директором завода. В тот момент озверевшая толпа в городе Таш-Кумыр не нашла ни мэра города, ни представителей правоохранительных органов. Они все убежали, оказывается. А тут завод. А какая разница? Директор он тоже власть. И берут меня в заложники, моих замов. Держали нас, избивали. Тогда еще ребята были выпущены из психбольницы. Один из них под моим глазом держал штырь и говорил, что сейчас убьет. А штакетник, слава богу, оказался совсем сухой, и когда нас били, он просто лопался. Спецназ нас освободил. Потом хотели на толпу, вернее на всех кто там был, в суд подавать, но я отказался. Премьер-министром был тогда Танаев, и он говорит: «Почему ты заявление не пишешь?». Я говорю: «На толпу писать, на всех что ли писать? Я бы написал с удовольствием на мэра города, куда он делся, как представитель власти? У меня к остальным претензий нет, хорошо, что они меня не убили. Да синяки, ничего заживет. Рубашку порвали, новую купим. Вот так я отказался от оформления исковых бумаг, и всем своим заместителям сказал не писать заявлений, у нас претензий к ним нет. Этот опыт пригодился в Саруу, когда разговаривал с населением, там тоже ребята были очень агрессивно настроены. Но нашли общий язык. Я даже добился, чтобы написали заявление от руководства Кумтора, что мы претензий не имеем к этим ребятам. Все равно несколько человек осудили. Но справедливости стоит сказать, что мы тоже виноваты были, потому что мы не выполнили то, что обещали людям.
- А о чем вы говорили с ними в Саруу?
- Во-первых, они ставили вопросы об экологии, во-вторых, были требования обеспечить работой, улучшить инфраструктуру в этих селах. И когда я их послушал, они сами подсказали, что им нужно – это хороший швейный цех. Мы с течении полутора месяцев создали швейный цех и почти 40 женщин там были заняты. Несколько спортивных площадок сделали. Обеспечили сельскохозяйственной техникой. Для Кумтора это не были большие растраты. Хотя Кумтор, согласно договору, Иссык-Кульскому фонду положенную сумму всегда отчислял. Местному населению не до этого фонда тогда было. Сейчас разговариваем с Кумтором – вот пусть и  обеспечивают.
К слову, еще один факт об организаторах беспорядков. Когда с народом открыто поговоришь и выслушаешь, организаторы потом как белые вороны видны, потому что народ их дальше слушать не станет. Вопросы то решаются и это видят все.
- Последний вопрос. Кризис закончился. Что нужно делать после кризиса?
- Нельзя забывать о том, что беспорядки вызванные конфликтом могут повториться. Надо дальше развивать то, что ты делал. И надо уметь озадачить само население, чтобы они находили решение тех проблем, которые у них есть. Ты только способствуй, помогай им. Должен быть постоянный контакт. Тяжелая работа, а что делать? Взять на контроль тех людей, которые способны мутить воду. Таких очень немного, в поселке от силы 2-3 человека. Остальные все понимают. Когда дирижерами становятся эти 2-3 человека, тогда толпа просто гудит, их поддерживает. Когда людям все объясняется, эти три человека выделяются как мусор. С ними потом уже не общаются. Я это видел, все эти предводители потом оказались без армии. Что нужно запомнить раз и навсегда, так это то, что никогда  нельзя врать и нельзя обещать то, что ты не сможешь сделать. Пообещал – сделай. И тогда отношения сохраняться надолго, хорошие отношения.
У меня уже давно закончился контракт с Кумтором. Я там много чего еще должен был делать, планы были очень хорошие. Знаете, до сих пор ко мне приходят. Из Саруу приходят ребята, из Барскоона. Я недавно съездил в Саруу, посмотрели, где можно чесночный цех поставить, где можно убойный цех поставить. Я сейчас никто в принципе, но раз уж когда-то я с ними начал общался, надо с ними говорить, раз они на меня надеются. Я даже в Джеруе с аксакалами встречался, от Кумтора меня отправили. Было письмо о том, что пусть Джеруй возьмет Кумтор, потому что у Кумтора опыт большой, база у него есть. Писали, что нечего проводить конкурсы, на конкурсах коррупционеры все присваивают. Тогда мне генеральный директор Фишер сказал, съезди, успокой, мне Иссык-Куля хватает. Тогда я взял людей, приехал. 6 часов на ногах стоял в клубе, людям объяснял. Все поняли. Открыто надо разговаривать и объяснять, что можно, а что невозможно сделать. Самое главное потерпеть и выслушать то, что они говорят. Надо поймать этот момент, где кульминация наступает, надо перехватить инициативу и разговаривать с людьми. Очень ценные идеи по решению проблем они сами подскажут. Остается только решить организационные вопросы.

Доор-mediaскачать dle 12.0
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив